• #
  • 1
  • 4
  • А
  • Б
  • В
  • Г
  • Д
  • Е
  • Ж
  • З
  • И
  • К
  • Л
  • М
  • Н
  • О
  • П
  • Р
  • С
  • Т
  • У
  • Ў
  • Ф
  • Х
  • Ц
  • Ч
  • Ш
  • Щ
  • Ю
  • Я
  • A
  • B
  • C
  • D
  • E
  • G
  • H
  • I
  • K
  • L
  • M
  • N
  • P
  • R
  • S
  • T
  • X
  • Z

#

1

4

А

Б

В

Г

Д

Е

Ж

З

И

К

Л

М

Н

О

П

Р

С

Т

У

Ў

Ф

Х

Ц

Ч

Ш

Щ

Ю

Я

A

B

C

D

E

G

H

I

K

L

M

N

P

R

S

T

X

Z

Перспектива

22–28 декабря 1987 г.
БелНИИНТИ, Минск
  • групповой проект

Сопутствующие документы

Избранные произведения

Воспоминания Андрея Плесанова:

"На выставке «Мастерская художника» многие художники перезнакомились между собой, и это вылилось в создание неформального объединения «Форма». Туда вошли художники, поэты и просто любители искусства. В конце года оргкомитет, в который входило несколько человек, в том числе и я, решили организовать выставку объединения «Форма» и назвали ее «Перспектива». Мы пошли в Фонд культуры, договорились так, что мы делаем выставку, а Фонд оплачивает помещение и получает весь сбор от выставки. Фонд культуры согласился.

[...]

Выставка «Перспектива» должна была открыться 22 декабря на проспекте Машерова (сейчас – Победителей) в доме, где магазин «Ромашка», в БелНИИНТИ (сейчас там казино «Миллениум»). Итак, 22 декабря утром Фонд культуры нам выделил машины, три самосвала для перевозки картин. Один самосвал пригодился: мы погрузили бревна и ящики для инсталляции Игоря Кашкуревича, который жил в 20 километрах от Минска. В остальных самосвалах была вода, лед, и картины перевозить было нельзя. Работы везли самостоятельно.

Самосвал приехал, выгрузили эти бревна, подходим к выставочному залу, а там написано, что выставка закрыта по указу директивных органов. Мы пошли к директору НИИНТИ, чтобы выяснить, что такое «директивные органы». Он сказал: «Ничего не знаю. Мне позвонили и сказали закрыть». Работы подвозят и подвозят. Художники собираются. В итоге я взял на себя инициативу, собрал часть художников и предложил идти с работами к горкому партии, устроить там пикет.

Мы перенесли все работы в вестибюль этого института, взяли по одной работе, собралось художников около 25, но до горкома партии дошли только 13. Где-то у меня есть список этих людей. Алексей Жданов отсутствовал, он ехал в это время в электричке, и я его в списке указал, потому что сердцем он был с нами. Из 25 человек, которые пошли к горкому партии, по дороге многие отсеялись.

Мы подошли к горкому, мороз был градусов 20. У каждого в руках было по одной картине, мы выстроились перед горкомом и стали ждать. Прошло минут 5. Жалюзи стали раздвигаться, нас обозревали со всех сторон. Потом вышел человек в дубленке, наброшенной едва ли не на голое тело, по фамилии Иванов (как позже выяснилось, в отделе культуры было четыре Ивановых) и сказал: «Что вы здесь стоите? Давайте зайдем к нам, у нас теплее». Естественно, никто не согласился и только трое – я, Русова и Кашкуревич согласились зайти. Мы зашли вовнутрь, там было человек 50 милиционеров с дубинками и в касках, чуть ли не в бронежилетах, и начали выяснять, кто мы такие и чего хотим. Мы объяснили, в чем дело, и нам сказали: «Ладно, приходите завтра – мы разберемся. А сегодня расходитесь».

Мы ушли, но назавтра снова пришли, уже с большим количеством людей, потому что поняли, что никого не арестовали. Мы подошли к горкому, и трое из нас ушли на переговоры. Нас завели в маленький актовый зал, и человек 40 начали допрашивать, на каком основании, почему и как. Мы упирали на то, что выставка организована для того, чтобы собрать больше денег в Фонд культуры. В итоге выставку разрешили.

Когда открыли эту выставку, она просуществовала всего 6 дней вместо 20. На обсуждении было очень много людей (записано на кассете), и я считаю, что это была лучшая выставка за всю историю современного белорусского искусства. Там было больше сорока участников. Выставка была размещена на двух этажах в двух залах, каждый из которых был размером метров 150×50. Каждому художнику отвели отдельную площадь, и он оформлял ее как хотел. Получились как бы отдельные экспозиции, как отдельные «квартиры», и, на мой взгляд, это выглядело очень интересно.

Цеслер с Войченко сделали трехметровый бумажный пакет молока и замечательный мотоцикл с железным монстром за рулем, а возле мотоцикла поставили манекен в виде замечательной блондинки с сигаретой.

Выставку посещало более полутора тысяч человек в день. Продавались билеты, и мы были рады, что деньги собираются. Мы к ним никакого отношения не имели и были уверены, что Фонд культуры эти деньги получил.

С билетами произошел курьез. В один из дней на выставку зашла группа ЧСХ во главе с Данцигом, примерно человек сорок. Естественно, им захотелось пройти без билетов, но мы дружными рядами перегородили вход и попытались объяснить нашим мэтрам, что, покупая билет, они помогают Фонду культуры. Обиженные ЧСХ развернулись и дружным строем вышли. Но большая часть их позже пришла на выставку, предварительно купив билет. Вообще-то власти сделали все, чтобы «Перспективу» посмотрело меньшее количество желающих.

Работа выставки была с 9.00 до 17.00, и каждый день несколько сотен человек, придя после работы около половины шестого, чуть ли не плакали, умоляя пустить их. Кстати, через полгода случайно выяснилось, что деньги в Фонд культуры не попали. Мы не стали расследовать это, потому что показалось бессмысленным". – © Александр Малей: Витебский "Квадрат": Художественное исследование нонконформистского движения художников в Витебске и Минске (1987–2000 гг.), 266, 270–271 стр.